Популярные




Новые


Сьюзен зонтаг порнографическое воображ


Таковы основополагающие особенности порнографического воображения — картины мира, которую несет с собой порнолитература. Сила книги — именно в муке, постоянно удесятеряемой неотвязным присутствием этого парадокса. Да и возможно ли это, учитывая, как меняется уровень сознания от человека к человеку?

Сьюзен зонтаг порнографическое воображ

Запоздалое признание критикой наиболее серьезных заявок новейшей литературы, равно как и скорбь по поводу так называемого разрыва с реальностью и краха личности в литературе, — та межевая черта, за которой наиболее способные люди, пишущие о литературе в Англии и Америке, вообще бросают заниматься литературными конструкциями и переходят к прямой критике культуры.

В сравнении с ними О — сторона активная, и не только буквально, как в сцене соблазнения Жаклины, но и в более важном и глубоком смысле: Шаг за шагом она перерастает прежнюю себя, — процесс, равнозначный здесь самоопустошению.

Сьюзен зонтаг порнографическое воображ

Кроме зачисления порнографии по ведомству науки, есть еще одна причина, из-за которой вопрос о литературных качествах порнокниг никогда всерьез не обсуждался. Короче, книга уснащена самыми заскорузлыми образцами из репертуара порнословесности.

Известно, что люди, отваживающиеся идти до пределов сознания, рискуют при этом своим здоровьем, иначе говоря — своими человеческими качествами.

Конечно, порнография принадлежит к литературе в том смысле, что издается в виде книг и относится к беллетристике — тут спора нет. Непристойность, иначе говоря, предельность эротического опыта, — это выброс жизненной энергии.

Слова об эстетических возможностях порнографии как типа искусства и мышления могут показаться бесчувственными или напыщенными, учитывая, какую до невыносимого жалкую жизнь круглосуточно ведут профессионалы сексуальной одержимости. Наличие реалистически обрисованных действующих лиц — само по себе не гарантия пользы и укрепления моральных чувств читателя.

Все порнографическое для подобного взгляда — лишь проявление детских сексуальных фантазий, которые распубликовываются носителями более искушенного и менее простодушного сознания мастурбирующих подростков для продажи так называемым взрослым. Целиком потеряв, если говорить прямо, свою свободу, О завоевывает право участвовать в том, что описывается как некий священный ритуал: Поэтому все на первый взгляд разрозненные элементы на самом деле взаимосвязаны: Вот именно.

Искусство и творчество — это воплощенное сознание, и материалом для него выступает пес многообразие форм сознания. Отсылка к этому порномусору в качестве литературной аллюзии — явление, замечу, того же порядка, что анахроническое место действия, напрямую восходящее к сексуальному театру де Сада.

По правде говоря, многие порнографические книги, куда менее интересные и блестящие, чем у де Сада, тоже не удерживаются от подобного шулерства. В чем, в конце концов, суть дела? В единообразном мире логического воображения любое суждение можно расчленить или переосмыслить так, чтобы представить затем в терминах языка логики: Один из них, к примеру, дал начало современной символической логике.

Живопись Ван Гога остается искусством, даже если кому-то угодно считать, будто своей манерой он куда меньше обязан свободному выбору выразительных средств, чем психическому расстройству и видению мира именно таким, каким он его написал.

Не буду спорить с историческим диагнозом, который содержится в этом отчете о деформациях сексуальности в западной культуре. Типовая структура комедийного действа, живописующего героя, который помимо воли становится предметом всеобщих нападок классический пример — Бастер Китон , год за годом дает свои всходы в порнографии.

И это использование было прежде всего — не стану подыскивать другого слова — литературным. В состоянии. Порнография не допускает пародирования.

В качестве свободного исследователя опасностей, обступающих дух, художник получает право вести себя отлично от большинства; учитывая особенности призвания, он может, например, выделяться эксцентричным образом жизни, а может и нет. Ну и что?

Если здесь и есть проблемы, то они связаны с многовековым искажением сексуальных порывов западным христианством: Обычно мы не относимся — по крайней мере, не стремимся относиться — к своей сексуальной самореализации как к чему-то особому , отдельному от нашего самоосуществления вообще, а то и просто ему противоположному.

Преступающий не только нарушает правила. В конечном счете эти дискуссии неизбежно затронут не только порнографию, но всю современную словесность, упрямо сосредоточенную на экстремальных ситуациях и поступках.

Целиком потеряв, если говорить прямо, свою свободу, О завоевывает право участвовать в том, что описывается как некий священный ритуал:

На самом деле де Сада никогда нe забывали. Он достигает предельного отрицания предельной сжатостью. Невольно пробужденные в ком-то из читающих физические ощущения несут с собой нечто гораздо более важное и затрагивают весь человеческий опыт читателя вплоть до границ и его личности, и его тела.

И все—таки возможно, что это — хотим мы того или нет — вещи до какой-то степени разные. Сумрачное самообладание повествователей и в том и в другом случае ничем не напоминало утрату самоконтроля и слабость мастерства, с которыми всегда связывали выражение сексуальной одержимости.

Только кто станет себя вести в соответствии с этим знанием? V Главные свойства любых плодов порнографического воображения — их энергия и деспотизм. Отчасти использование сексуальной одержимости как объекта литературы напоминает другой ее предмет, значимость которого вряд ли будут оспаривать: Столь предосудительная в глазах литературных критиков однобокость авторских намерений — вещь, если говорить об искусстве, куда более многомерная, чем может показаться.

Если за последние сто лет искусство как независимая деятельность завоевало невиданный авторитет — едва ли не священного сословия в секулярном обществе, — то лишь потому, что оно, среди прочего, берет на себя задачу разведывать и осваивать пограничные области сознания часто ценой угрозы для личности художника , докладывая оттуда об увиденном.

Но подобная характеристика упускает из виду всю необычность этих книг. Материалом для порнографических книг, относящихся к литературе, как раз и выступает одна из крайностей человеческого сознания. Один из блестящих его образцов — наше собственное, до такой степени построенное на лицемерии и подавлении, что порнография не может не появиться здесь и как логическое выражение этого общества, и как выработанное против него снизу противоядие.

Для обычного взгляда — помеси руссоизма и психоанализа с либеральной социальной мыслью — феномен секса это вполне понятный, при всей его редкости, источник эмоционального и физического удовлетворения. Своего окончательного образа, венца желаний, О достигает в последней сцене книги; ее привозят на вечеринку изуродованной, в цепях, неузнаваемой, в маске совы — уже до того не принадлежащей к миру людей, что никому из приглашенных и в голову не приходит с ней заговорить.

Неудача Гегеля, словно гигантский остов погибшего корабля, омрачает интеллектуальный ландшафт всего последующего столетия.

При всей пассивности О непохожа на простушек из повестей де Сада, которых держат в плену в уединенных замках, бросая на растерзание безжалостным лордам и погубившим свою душу священникам. Религиозными метафорами переполнена как современная эротическая литература вспомним Жене , так и многие порнороманы.

Некоторые даже добавляют, что цель порнографии — сексуальное возбуждение — несовместима с той спокойной, незаинтересованной вовлеченностью, которой требует настоящее искусство. Искусством ее делают новизна, доскональность, подлинность и, наконец, сила этого самого помраченного сознания, перелившаяся в книгу.

В идеале каждый здесь может вступить в сексуальное взаимодействие с каждым. Это глупо, считает Батай:



Качественное польское порно
Короткие ролики русское жёсткое порно
Фильмы порно голубые онлайн
Смотреть порноролики мама и дочка онлайн с русским переводом
Порно туалет женщины
Читать далее...